В присутствии Дороти Торп хозяин никогда не осмеливался связывать известность своей таверны с подобными историями. Она обладала подлинно английской трезвостью, критическим складом ума и нередко ядовитым юмором. Даже когда Шеннон доходил до самого главного в своем увлекательном рассказе, а именно о том, как отпрыски его предков играли с отрубленными головами, приговаривая: "Продаю свеклу - сколько даешь", он прикусывал язык, если в дверях неожиданно появлялась тощая фигура леди Дороти Торп.

- Ты неплохо морочишь голову, Билл, но тебе не хватает исторических познаний, чтобы казаться правдивым, - резко обрывала она трактирщика. Не зря же до замужества она была учительницей в Уолсе. - Ведь игру "продаю свеклу сколько даешь" мы с тобой сами выдумали, когда протирали штаны за партой воскресной школы.

В таких случаях простодушный трактирщик замолкал. Оп приносил Дороти Торп напиток, который она принимала как лекарство для желудка вот уже двадцать лет. Коктейль был весьма своеобразен. Даже у старого морского волка, который одним глотком осушит стакан, перехватило бы дыхание. Он состоял из пивной кружки чистого виски, в который добавлялись половина чайной ложки черного перца, яйцо, мускат и щепотка соли.

Пополудни, когда началась наша история, Дороти Торп пропустила два стакана этого дьявольского напитка, как его называл Шеннон. За несколько часов до этого в каменистой земле старого кладбища Уолса она похоронила своего мужа. Одетый еще во все черное, Шеннон был одним из участников похорон. Но только сейчас он принялся изливать свои чувства:

- Хотя я почти не знал сэра Роберта, я ощущаю, как во мне растет чувство глубокой печали...

- Перестань печалиться, - прошипела в ответ Дороти. - Так же как и я, ты знаешь, что эта смерть не была для меня болезненной утратой, напротив, это радостное событие. Человек, который тридцать лет назад своими офицерскими манерами и усами заставил меня забыть, что я обладаю весьма здравым и критическим умом, жил на тридцать лет дольше, чем было нужно.