Ветер крутит листок бумаги, как будто ищет начало текста.

Бабочка пролетела - словно брошенный из окна фантик.

Из-под платья торчит нижняя юбка - как верхняя челюсть.

Печать - синяк на бумаге.

Птицы ходят по снегу - играют в крестики без ноликов.

Кто-то подмигнул мне из куста - а, это бабочка хлопнула крыльями!

Форточка открыта - и занавеска колышется, жадно дыша.

Ватерпольному мячу холодно в воде - весь в пупырышках.

Пытался прихлопунть комара в воздухе, но получились - аплодисменты мастеру высшего пилотажа.

Плакат сверху отклеился - и Ленин поклонился.

Луна - это шляпка гвоздя, на котором держится ночь.

- У вас нет желтых перчаток? - спросил я у клена.

- Нет, - сказал он. - Поробуйте подойти в сентябре.

Солнце - как огромная луковица: щиплет глаза.

Птичье перо кружится в воздухе - как будто кто-то невидимый пишет.

У каждого свой любимый цветок. Но вряд ли найдется человек, который не любил бы сирень. Поскольку из всех цветов у сирени самый необыкновенный вид и самый необыкновенный запах. В сирени есть что-то стыдливое: может быть, потому, что она напоминает детали дамских сорочек. Художник, который рисует сирень, наносит зрителю удар ниже пояса. Потому что картина с изображением сирени не может быть плохой. Ее даже не надо рисовать. Достаточно повесить чистый холст и внизу написать "Сирень".

Воробей - как солдатик: даже прыгает по стойке смирно.

Бусы на шее всегда улыбаются.

Тело просвечивает сквозь платье, как солнце сквозь облако.

Березовые сережки на аллее - как замершие гусеницы.

Луна - это металлическое зеркальце на лбу доктора, которому жалуются на бессонницу.

Одевая ребенка, отец вставляет его руку в рукав, как саблю в ножны.

Мужчина был таким маленьким, что хотелось погладить его по голове.

Старушка совсем молодая: усики только-только пробиваются.