- Значит та, если сегодня победим, то с нашей «суперзвезды» снимаются все обвинения и он выходит на свободу? – уточнил Брассет, лихорадочно размышляя о том, как выпутаться из этой ситуации.

- Да, да, да, да!!! – закивал Пендлтон. – Ну, поехали за суперзвездой. Я сейчас вызову эскорт и поедем. Это здорово, мы еще никому жопу не рвали, только нам, - сообщил министр юстиции, напяливая на себя фанатский шарф.

Спустя три часа Брассет и Пендлтон уже сходили на берег острова-тюрьмы. Град плевков и ругательств обрушился на них из зарешеченных окон камер. Дворецкий лишний раз порадовался за то, что захватил с собой из приемной министра бесхозный зонтик. Министр с удивлением уставился на струи плевков, стекающих с зонта.

- У меня всего одна просьба, - доверительно зашептал Брассет на ухо Пендлтона после того, как директор тюрьмы собственноручно (собственноязычно) вылизал зонтик министра в его присутствии, после чего отправился в лазарет, залечивать свои синяки и ушибы (дворецкий, одолжив зонтик у министра, одолжил ему на время свою трость с набалдашником).

- Еще хоть один плевок, я тебе эту трость в задницу засуну, - сообщил министр директору тюрьмы напоследок. – Прихвати сюда заключенного Баберлея! – это уже он обратился к заместителю директора.

- Если через три минуты его здесь не будет, - решил вставить словечко Брассет, - Мы со стариной Пендли вот этот зонтик тебе в зад запихнем и откроем!

- Он будет здесь через две минуты с половиной! – затрясся заместитель, побледнев как полотно.

- А ну, бля!! – заорал он, врываясь в караулку. – Чтоб через минуту этот заключенный, - он взмахнул бумажкой, - Был здесь, сфинктеры рваные!

Топот ног надзирателей, выбитые двери в больнице и спустя полторы минуты в комнату буквально впихнули (впинули!) Бабса.

- Все вон!!! – заорал Брассет, освоившись в новой роли. Всех, включая даже Пендлтона, как ветром сдуло.

- Узнаешь? – спросил Брассет.