-- Кто это такой? Я же всех хороших бардов знаю! Кто это?..

И уже громко:

-- Ну ладно, выходи!

(Борис Жуков и Виктор Байрак, правда, утверждают, что все было несколько мягче -- готовясь объявить Андрея Ширяева Вероника произнесла:

-- Я ведущая, но этого человека вижу впервые в жизни.)

Своеобразный юмор Вероники некоторых иногда обескураживает. Вот что, по словам Любови Лейбзон (Баку -- Иерусалим), произошло на Грушинском в 1979 году, через год после первого появления Долиной на этом фестивале.

-- Идем сдавать анкеты в жюри. Перейдя понтон, натыкаемся на Яшу Когана (автора, в то время из Баку -- прим. сост.), беседующего прямо на тропе с некоей юной особой в синей кепке с огромным козырьком, тем не менее, не закрывающем носа... Стоим в некотором отдалении -- надо что-то уточнить у Яши. За щелястым столиком рядом две девочки, явные школьницы, тоже заполняют анкету. Одна из них поворачивается к собеседнице Когана и робко спрашивает:

-- А в какое жюри писать?

-- Ну, разумеется, в авторское! -- через плечо бросает та.

-- А как ваша фамилия? -- встревает вторая школьница. Юная леди в кепочке на этот раз оборачивается почти в гневе:

-- Вероника Долина! Пора бы знать!!!

Былое нельзя воротить...

Рассказывает Берг:

-- Март 1998 года. Борис Гольдштейн ведет машину из Сан-Диего в Лос-Анджелес с целью доставки меня к месту очередной "творческой встречи". Не отрывая глаз от хайвэя, рассказывает всю свою московскую КСПшную биографию от "хвоста" в конце 60-х -- начале 70-х до крутого кустового командира. Живая история: первые слеты и все такое!..

Чтобы не отрывать его от драйва и в то же время поддерживать в нем уверенность, что я еще не выпал и не отключился, поддерживаю положительную обратную связь -- поддакиваю, подхмыкиваю.

Боря вдохновляется все больше: