В садике его представили Вере Павловне. Она оказалась пуда на полтора больше того, что обещали Вениамину Петровичу, но в таком возрасте кто считает?! Лишь бы человек был хороший: умел готовить, стирать и слушать. Вера Павловна когда-то была интересной женщиной и не скрывала этого, наоборот, аккуратно помечала косметикой то, что когда-то в косметике не нуждалось.

Она подала руку для поцелуя. Вениамин Петрович не спеша целовал пальцы, разглядывая камни и оправу кольца. Некоторое время вокруг возбужденно галдела стайка пенсионеров, потом как по команде они стали прощаться, подмигивая кто как мог.

Бунин взял Веру Павловну под руку, и они стали прогуливаться. Шли мелким расслабленным шагом людей, которым спешить некуда да и незачем. С непривычки Вениамин Петрович смущался, казалось, все на них смотрят: она такая большая, а он такой небольшой. Но как было сказано выше, лицо Веры Павловны бережно хранило следы былой красоты, и Бунин решил, что прохожие думают: "Этот хорошо сохранившийся мужчина в молодости завоевал сердце когда-то необыкновенно красивой женщины! Вот уж верно был Дон-Жуан!"

Вениамин Петрович довел Веру Павловну до парадной и стал прощаться, поскольку со школьной скамьи помнил: в первый же вечер входить в дом девушки непозволительно. Но Вера Павловна, властно взяв за локоть, предложила зайти на чашку чая.

Невеста жила на пятом этаже без лифта, поэтому пока отдуваясь на каждой площадке добрались до квартиры, Вера Павловна успела вкратце рассказать биографию, в которой фигурировало около четырех мужей, и все военные. Первый был адъютантом то ли у Буденного, то ли у Кутузова.

Квартирка была однокомнатная, тесноватая, но обставленная добротно, на стенах мужественно блестело оружие: сабли, пистолеты, кинжалы. На тумбочке стоял пузатый аквариум с рыбками неизвестной породы размерами превосходившими тех, что Бунин видел в продовольственных магазинах. "Значит, любит животных," -- отметил он.