-- Вы меня убиваете, Вера! Это ужасно!

-- Это прекрасно! -- поправила Вера Павловна. -- Как ты замечательно ешь!

Много. Быстро. Точь-в-точь первый муж, который был адъютантом!

Бунин покашливанием старался перекрыть икоту, с ненавистью глядя на булочку с кремом, которую нельзя было не съесть, но и есть уже не было сил.

-- Веня, а детей у тебя, случайно, никаких нет? -- спросила Вера Павловна.

-- Нет никаких детей, слава Богу! А то бы тянули из меня последнее! -- Бунин злобно проглотил булочку.

-- Плохо, Веня, ох плохо! Если бы из меня кто-нибудь что-то тянул, все б отдала! -- Вера Павловна глубоко затянулась папиросой, закашлялась. -- Пуговки у тебя разными нитками пришиты, Веня. Весь ты аккуратный, но неухоженный. Давай пиджак.

Вениамин Петрович снял пиджак, прижал правую руку к телу, потому что на рубашке под мышкой светилась дыра, но не слишком заметная, поэтому он откладывал зашивать. Без пиджака и от выпитого Бунькин почувствовал себя мужчиной. Да еще на стенах воинственно блестели сабли и пистолеты. Захотелось крикнуть ура и броситься на Веру Павловну. Вместо этого он сказал:

-- Вера, нам, очевидно, придется сочиться... счестья законным браком...

-- Что значит "очевидно"?! Только законный! Хватит! Я уже не девочка! Было тут два таких ухажера! Поматросили и бросили! Я женщина серьезная, у меня все мужья были не ниже капитана, так что все официальным путем. Без фокусов чтобы!

-- Ты меня перебила! Естественно, если браком, то законным! Мне по-другому не подходит! Но если и суждено стать мужем и женой, я бы хотел оговорить некоторые, так сказать, условия совместного проживания.

-- Ну-ну! -- Вера Павловна откусила нитку, которой пришивала пуговицу.

-- Во-первых, Верочка, попрошу у нас не курить!

-- Здрасьте! Я начала курить, когда тебя еще на свете не было!