За окном бешено мчащегося поезда проносились деревушки, поля, елки и другие деревья. Профессор Крюков заложил ногу на ногу и привалился к теплому стеклу.

Дверь купе со скрипом отворилась, вошел проводник, высокий черноусый красавец с сонным, как у наркомана, взглядом.

– Билетики, пожалуйста, – привычно потребовал он во множественном числе, хотя в купе сидел только один человек.

Профессор Крюков протянул проводнику свой билет и деньги за белье.

– А чего купе-то пустое? – спросил он. – Билетов в кассе нет, а тут три места свободных.

– Бронь, – равнодушно сказал проводник, сворачивая билет и засовывая его в кармашек планшета. – На следующей станции сядут.

Проводник ушел. Профессор Крюков опять глянул в окно. В поезде так хорошо спится, подумал он, надо бы отоспаться за целый год. И Люся советовала…

Профессор Крюков с нежностью вспомнил прощание с женой.

– Вот наше купе! – воскликнула радостная Люся. – Располагайся, Федя!

Профессор Крюков сунул свой большой чемодан под сидение, снял и повесил пиджак на вешалку и присел.

– Присядем перед дорожкой, – сказала жена профессора.

Они посидели молча. Им предстояла разлука на целый месяц, отпуск и путевка были только у Крюкова, а у его жены не было ни отпуска, ни путевки.

– Не хочется мне ехать одному, – сознался профессор. – Я ж там со скуки помру.

– Ты это брось, – сурово сказала Люся. – Отоспишься там, на солнышке погреешься! В теннис будешь играть!

– В теннис играют молодые, – махнул рукой профессор, – а в мои годы с моим ревматизмом…