Потом зал аэропорта наполнялся оживлёнными людьми. От них пахло чужими землями - жарким южным солнцем, солёным морем.

Я искал среди этих пассажиров папу. А вдруг диспетчер забыл объявить и это прилетел иркутский самолёт? Разве чудес не бывает!

И мама тоже искала. Только лётчик никого не искал. Он раскуривал папиросу, украдкой поглядывая на маму, и продолжал рассказ.

* * *

...К утру Скопин, Беспалов и Коля добрались до самолёта. Беспалов тут же выстругал небольшие колышки, забил ими дырки от снарядных осколков в баках, залил бензин, и уже через полчаса самолёт приземлился на московском аэродроме.

Партизан - на "санитарку" и в госпиталь. А Коля остался с Беспаловым.

"Ну, а тебе куда?" - спросил его Беспалов.

Коля молчал.

"Ну, чего ты приуныл и не отвечаешь? Куда тебе?"

"У меня письмо в главный партизанский штаб. Там меня направят..."

"А мама твоя где?"

"Мамы нету".

Беспалов задрал голову кверху, и у него почему-то непривычно защекотало в горле.

"Ты посмотри, Коля, небо-то какое отличное".

"Большое, не то что в лесу", - ответил Коля.

"Вот что, в главный штаб ты успеешь сходить, а сейчас марш ко мне домой!" - Беспалов говорил громким голосом, чтобы увереннее себя чувствовать. Он боялся, что Коля вдруг откажется с ним идти и пропадёт для него навсегда.

Через пять дней Беспалов получил новое боевое задание и улетел. Коля остался ждать его в Москве. Он не спрашивал, сколько ему жить у Беспалова. А Беспалов уже договорился в главном партизанском штабе, что Коля останется у него.

"Ты мне, браток, пиши, - на прощание попросил Беспалов. - Ладно?"

"Ладно".

Беспалов не знал, что ему ещё сказать, похлопал лётным шлемом по руке и решил успокоить Колю: