— А возьмем, к примеру, Восток! Так им там вообще ебло занавешивали! — выкрикивал факты истории Пудя, когда дверь распахнулась и в баню вошла Панкова Е. М.

Появись она минутой раньше, может быть, и не случилось бы этой беды, но жизнь такова — всему свой срок. И значит, грянул наш час!

Не успела Панкова Е. М. даже сморщить свой конопатый нос, как Пудя, опьяненный законами Шариата, обхватил ее заплывшую талию и с криком: «Асса!» швырнул младшего лейтенанта милиции в колоду с дождевой водой. Панкова Е. М. затонула по самые погоны, только волосатые икры и орущая голова барахтались на поверхности. Пудя взял ковшик, зачерпнул кислушки из фляги и стал заливать ее в Панкову Е. М. На третьем ковше она смирилась, а после четвертого задремала. Мы вытянули ее обмякшее тело из колоды, раздели и положили на полок. Пудя осушил ковш и спросил:

— Итак, что мы имеем?

— Мокрое женское тело, — ответил я.

— И из-за него мы так страдаем? — изумился Пудя.

— Нет, мы страдаем из-за его отсутствия, — сказал я.

Мы долго и пристально всматривались в бледную массу, покоящуюся на полке, и вдруг Пудя сказал:

— А у моей живот круглый-круглый и чесноком пахнет. А у твоей?

— Живот не знаю, а вот пальцы — гематогеном.

И мы замолчали, увлекаемые каждый своей мечтой.

Мечты, мечты! Лишь в них мы полноправные хозяева жизни, лишь в них мы всегда можем гордиться собой. Оттого-то так приятно окунуться в бодрящий поток грез и забыться в его нескончаемом беге.

8

— Хазбулат молодой, бедна сакля твоя… — услышал я рядом сухой голос и открыл глаза.

Высокий белый потолок.

Приподнялся.

Квадратная комната без окон. Три ряда топчанов и железная дверь. Над дверью тусклый фонарь.