Фухе, не торопясь, дал ему возможность вытащить пистолет, а затем молниеносно промокнул своим пресс-папье всего полицейского целиком, и когда тот стал похож на высушенный листок из гербария, деньги еще раз поменяли владельца.

Фухе вышел на соседнюю улицу, поймал такси и благополучно вернулся домой еще до рассвета. Дома он быстро разделся и, потушив "Синюю птицу", все время торчавшую у него в зубах, рухнул на диван.

Минут через двадцать его снова поднял на ноги телефонный звонок.

- Господин комиссар! - захлебывалась трубка. - Убийство на авеню Де Бланш, целых два трупа! У одного - пивная бутылка в голове, второй - в полицейской форме, но попал под паровой каток или был умерщвлен каким-то подобным чудовищным орудием! - стрекотала мембрана.

"Хм, - подумал Фухе, - и вовсе даже не чудовищное, а самое что ни на есть удобное!"

После подобных ночных происшествий Фухе обычно находился на последнем градусе бешенства; сегодня же у него от подобной телефонной наглости просто отнялась речь.

- Ы-ы-ы!.. - заревел он в трубку.

- Господин комиссар, ваш телефон мне дали в управлении; и, кстати, тут на асфальте, рядом с трупами, валяется пивная пробка!

- Положите ее к себе в карман! - выдавил наконец Фухе. - Я выезжаю!

Вечером, восседая в пивной, Фухе охлаждал свой перегретый организм до температуры окружающей среды девятнадцатью кружками пива. Рядом с ним из-за стола торчала красная рожа Габриэля Алекса.

- Скажи, ты не знаешь, какой идиот дежурил сегодня ночью на телефоне в управлении? Я хотел бы сказать пару теплых слов этому парню. Этот мерзавец, - продолжал кипятиться комиссар, - давал мой телефон кому ни попадя!

Лицо Габриэля Алекса потемнело. Он потупил глаза.

- Я был на телефоне! - внезапно вырвалось у Алекса. Он тут же схватился за кружку с пивом, а Фухе - за пресс-папье.