Я пожаловалась ей: вот, мол, какое трудное положение. Ищу тему к Восьмому марта о счастливой, раскрепощенной женщине, и за какую тему ни возьмусь, все уже описано.

Она грустно улыбнулась.

– Не по адресу. Я как раз… крепостная. В кабале.

– Как?

Вот уж, признаться, такого я не слышала за всю свою жизнь. И я обрадовалась, потому что поняла – это будет смешно. Ну, как же не смешно, когда в наше время, у нас в Москве, и такая женщина говорит: «Я – крепостная!»

– Нет, это совсем не смешно, – сказала она. – Наоборот. И я бы рада раскабалиться, раскрепоститься… Ничего не получается.

– Так расскажите же!

Я все-таки была уверена, что услышу забавную историю, и стала записывать слово в слово. Начала она так:

– Я люблю одного человека. Кто он? Не скажу. Для меня – любимый, а вы даже никогда не слыхали его имени. Может быть, еще услышите. У него масса планов, надежд, мечтаний. И ко всему прочему очень неважный характер. Как видите, я не ослеплена любовью. Он знает, что я его люблю, и обращается со мной… ну, как бы вам сказать? – как с овечьим источником. Не с классическим, как у Лопе де Вега, а с самым обыкновенным. Сперва пьет из источника, а потом топчет его копытами.

Я не выдержала:

– Но ведь так поступают только бараны!

Она испугалась.

– Ох, что вы! Значит, я сказала не то, что хотела. Никогда не пришло бы мне в голову назвать его бараном. Разве я могла бы полюбить барана! А вы даже представить себе не можете, как я его люблю! Нет такой вещи, которой я бы для него не сделала… А про источник я упомянула в том смысле, что я готова журчать для него день и ночь самыми нежными, самыми чистыми и прозрачными любовными словами. А когда он выслушает их все, когда утолит свою жажду и отдохнет, он не пожалеет источника и замутит его…