И, наконец, пятая новелла — история находящегося ныне на излечении в «Вечном покое» Г. М. Одиссея. То, что учитель попал в психлечебницу к ученику — не диво; нынче яйца учат кур — чего же им их не лечить? Неэтично лишь, что В. Штром считает Г. М. Одиссея гением лишь второго класса, вопреки самому Г. М. Одиссею, считавшему себя (см. К. Млатье) гением I класса. Увы, доказательство недостаточной гениальности безукоризненно — он сам, В. Штром один из них, лечит его сейчас, а у гениев I класса учеников быть не может, т. к. они должны быть абсолютно непонятны окружающим (по Г. М. Одиссею).

Мне кажется все же, что публиковать эту новеллу было бы не вполне этично. С другой стороны, мнение Г. М. Одиссея о своих учениках (см. Г. М. Одиссей «Гений и дебилы или моя жизнь среди людей» Нью-Йорк Пабл. пресс, 1980, гл. XVIII «Ученики») тоже было не вполне… Впрочем, во всякой профессиональной среде возможны свои профессиональные языковые особенности.

В. Штром — несомненно, крупнейший специалист по гениям II класса; экспериментальный материал, на котором базируются его работы, богатейший. Книга, по моему мнению, будет интересна широкому кругу читателей, хотя и не везде написана она вполне академическим языком. Автор посвятил ее родному городу, в школах которого бил стекла в юности; в этом городе она и издана; полиграфические достоинства книги весьма высоки, хотя тираж невелик. Но что означают тридцать пустых страниц в конце книги? Новеллу об авторе или новеллу о читателе?

В. Штром заверил меня в личной беседе, что новеллу о рецензенте они не означают.