Муза впорхнула вместе с вами в моё сиреневое пристанище. А когда она рядом - я ничего с собой не могу поделать: пишу, пишу, пишу... и откуда чего прёт из меня - хоть убей, не понимаю. Алмаз за алмазом, жемчужина к жемчужине. - Да ничего, Мотя, пустяки, - махнул я рукой. - Подарили бы вы мне завалященькие какие стишки. Авось и я бы вслед за вами прославился. - Да ради бога! Для хорошего человека... Возьмите хотя бы эти... заветные... Я пробежался глазами по грязному носовому платку, на котором они были накарябаны. Если б ноги - были руки, И мохнатой голова, Если б были мы как мухи, Только больше раза в два, Вот тогда бы мы летали, Как заправский самолёт, И до старости б не знали, Что такое "не везёт"! - Годится! - обрадовался я. - Возьмите ещё... Хотите - целую пачку. Изумруд к изумруду! - расцвёл Василий. Вы читали мою поэму "Обесчещенная потаскуха"? Очень трагичная история. Я перечитываю - и всегда рыдаю. Особенно на кульминации: "Она вошла в прекрасном неглиже, а я был тоже в неглиже уже, но я-то ждал на пятом этаже, а ей сказали: "На четвёртом же!" - Потом... потом, - ретировался я к двери. - Мне надо спешить в Администрацию Президента. У них там назрел кризис власти и по этому поводу готовится нота протеста. Прощайте! - Вы идите, а я сейчас... я сейчас... И Василий, не пожав мне руки, метнулся за стол - творить... Когда Иванова музыка была готова, я отправился к режиссёру Никифору Каннскому. - Яша, мне нужен ролик. Высокохудожественный ролик, а не те поделки, которые ты стряпаешь для пай-мальчиков и сипатых пичужек. Мне нужен шедевр, Яша! - А ты думаешь - я тут сижу и не умею снимать шедевров? Тьфу тебе в глаза бесстыжие после этого! - Так ты постарайся, ради Христа! Сам-то я в шедеврах - ни в зуб ногой, боюсь опростоволоситься. - Просто ты не проник в суть успеха... Успех, Лейбушка, - в сексуальной мощи. - Ну - сексуальной-то мощи у меня навалом. Могу вразнос торговать. - Ха-ха-ха! У него есть сексуальная мощь! Уморил! На одесском привозе - твоя мощь! Вот скажи, что ты представляешь себе, глядя...