Тут раздался звонок в дверь.

Света побежала в прихожую и звонко спросила: "Кто там?"

Хриплый голос ответил:

-- Открой! Это я -- твоя бабушка.

-- Здравствуй, бабушка! А зачем таким страшным голосом говоришь?

-- Да простыла, внученька! Уж и молоко с медом пила, а все хриплю! Открывай!

Вишенок вкусненьких привезла!

Света наполовину открыла трудный замок, но вдруг, наморщив лобик, остановилась:

-- Бабушка! Мама сказала: ты завтра приедешь! А сегодня еще сегодня!

-- А я сегодня и приехала! Открой! Темно на лестнице, и ноги болят!

Света набросила на дверь цепочку.

-- Бабушка, -- задумчиво сказала она через дверь, -- я открою, а ты -- бандит?

-- Какой еще бандит?! -- бабушка закашлялась.

-- Обыкновенный. Сама говорила: прикинется бабушкой, а сам распилит и в ванне утопит. Приезжай завтра, будешь бабушкой!

Старушка опустилась на ступеньку, заплакала:

-- Стыд-то какой! Во, дите воспитали! Родной бабке через двери не верит!

Бессовестная! Надо людям верить! Когда мать с отцом будут?

-- Папа после работы, -- донеслось из-за двери, -- а мама пошла выписываться к парикмахеру.

-- Куда? -- бабушка вскочила. -- Все Сереже расскажу! Вертихвостка! И ты вся в нее, вся! Вот возьму и умру тут!

-- Бабуль! Бабуль! -- пробивался из-за двери детский голосок. -- Ты не умрешь!

Мама сказала, ты сначала нас всех похоронишь!

-- Это Галка про меня такое сказала? Змеюка! Все Сереже расскажу! Про всех парикмахеров! Еще неизвестно, от какого парикмахера дочь!..

В это время по лестнице подымался мужчина в сапогах и спецовке. Разглядев в тусклом свете умирающей лампочки старушку в слезах, он остановился:

-- Кого оплакиваем, бабуля?

Признаться постороннему, что тебя не пускает в дом собственнал внучка, было так стыдно, что бабушка, проглотив слезу, соврала:

-- Давление у меня пониженное, сынок... Вторые сутки с лестницы падаю.