— Все, все рассказывай, — кивнула она.

— Я… ничего… не знаю.

— Ничего?

— Ничего… интересного для вас.

— Откуда тебе знать, что для меня интересно, а что нет? — нежный голос был хуже самого злого.

— Не знаю.

— А как зовут тебя? Это ты знаешь? — Марьи-ванна очень тонко протянула кошке лапу помощи. Сейчас клубочек начнет раскручиваться и все как на дух будет рассказано.

— Гу.

— Что "гу"?

— Зовут меня так.

Марьиванна удивленно вскинула брови и вытя-нула губки.

— Гу? Странное имя. Какое-то птичье.

Гу насторожилась.

"Почему она так решила? Что-то знает обо мне или вопрос случаен? — она потянула носом. — От меня не пахнет кошкой? Но пахнет пылью, ас-фальтом и сотней других городских запахов. У нее губы накрашены, за ушами из флакончика по-брызгала — фу, здесь дышать нечем! — ничего она не может унюхать. Вопрос случаен", — решила она и ответила.

— Какое дали, такое и ношу. Разве я виновата?

— Это уж ты мне оставь разбираться — виновата или нет. — В голосе Марьиванны появились метал-лические нотки. "Отвечает. Оправдывается. Все хорошо. Так и должно быть". — Встать! — приказала она.

Облезлая кошка не встала, а взлетела. Веки ее так расползлись, что глаза, казалось, в два раза больше стали. Она смотрела на Марьиванну не мигая.

Хозяйка повернула настольную лампу и вклю-чила ее. Яркий свет ударил кошке в лицо.

— Смотреть сюда! Не отворачивайся! Рассказы-вай, кто подослал тебя?

— Никто не подсылал, — ответила Гу.

— Не надо запираться, милая! Я все знаю! А чего не знаю, из тебя вытяну. Или не поняла еще, что сделать могу?

— Как не понять, — мямлила Гу.

— Иван Мяушевич подкупил?

— Не знаю я никакого Ивана Мяушевича.

— Значит, Федор Яковлевич, — тоном, не терпя-щим возражения, пытала Марьиванна.