Актер позеленел, рот захлопнул, убежал за кулисы.

Сане извиняться некогда, пожар ждать не будет, на левый сапог встает, здесь итальянцы классно сработали, без скрипа. Но актер опять выскочил, рот раскрывает. Тоже не терпится побыстрее начать, чтобы домой пораньше вернуться. А Саня уже правую взрывоопасную ногу поднял и застыл, как собака у столбика. Боится спектаклю помешать. Ведь актер заслуженный, а ему сапогом слово сказать не дают. Саня решил, не сгорит поди дотла, если подождать минутку, начнет комедию, тогда под шумок выскочат.

У жены свое мнение - дернула за рукав: пошли. Не удержался Саня, со всего маху опять заскрипел поперек пьесы. Актер от злости разорвал телеграмму, убежал жаловаться. Наши театралы следом пожар тушить...

Такая на Сане обутка в тот тревожный вечер, перешедший в боевую ночь, была. В ней только шпионов на границе распугивать. А Сане наоборот, беззвучно надо подкрасться к парочке, застукать криминал во всей красе.

Снял в руки сапоги, крадется по ступенькам, пыль и холод на носки наматывает. А любовников как обрезало, перестали ворковать. Вынуждают детектива в упор приближаться. Хорошо, на втором-третьем этажах лампочки не горели. Двигается Саня по темноте, нервы на крайнем пределе, руки душить паскудство чешутся. А любовники, Саня всеми печенками с селезенками чувствует, целуются.

Операция складывалась строго по плану и была в двух шагах от успеха, кабы Тузик - зараза два раза - не выскочил. Шмакодявка, но злющий, как хозяева, которые завели пса, а в квартиру не пускают. Под дверями живет. И если лифт не работает, облает на десять рядов, пока поднимаешься по лестнице.

Всю конспирацию гавканьем завалил. Саня готов был прибить на месте, в лай правым-левым сапогом запустил.