— Возьми его, — откашлявшись сказал отец.
Лёхша взял оружие в руку, постоял, оценивая его вес, и уже собирался разочарованно положить шпагу обратно, как почувствовал толчок: по руке к груди прокатилась тёплая волна. Оружие стало как бы продолжением руки, продолжением самого Лёхши. У него возникло ощущение, будто клинок, словно огромный пёс, которого хотелось ласково погладить по большому лбу, в минуту опасности непременно превратится в яростного могучего зверя, готового защитить.
— Здорово! — сказал Лёхша.
— Папа плохого не посоветует, — довольно отозвался отец. — Это ещё одна причина, по которой я бы хотел, чтобы мой сын оказался в дворцовой свите. Может, тебе удастся проникнуть в тайну клинка? Хотя бы на пару шагов продвинуться дальше, чем удалось мне.
Он обнял Лёхшу, и они стояли так долго-долго, а потом пошли обратно. Лёхша нёс за спиной ножны, и клинок сквозь них иногда еле-еле слышно урчал по-собачьи.
Глава 1
Лёшка вышел на балкон и обозрел окрестности. Не то чтобы он не успел их изучить, просто не привык ещё к девятому этажу и открывающемуся виду. Вдали, там, куда достигал взгляд, можно было увидеть кремль и три церкви. Папа по этому поводу высказался, что если видно не меньше трёх церквей, то место можно считать святым. Но скоро одну из церквей заслонит строящийся дом, и теперь Лёшку мучил вопрос: останется ли их новое место жительства «святым»? Опять же отсюда виден ещё и костёл, так он считается или нет?
Больше ничего интересного вокруг не было. Дома, дома, дома… Разные. От древних деревяшек, которых осталось совсем немного, и убогих пятиэтажек до современных в девять-десять этажей и даже несколько шестнадцатиэтажных. А ещё прекрасно просматривалась школа. Та самая, в которую Лёшке предстояло отправиться. «Первый раз в первый класс» вертелась в голове присказка. Хотя, на самом деле, класс был восьмой. А школа — третьей по счёту, в которой ему придётся учиться. Как и эта новая квартира, которая тоже была третьей на его веку. Правда, родители рассказывали, что была ещё и четвёртая, но в ней Лёшка провёл лишь первые три месяца своей жизни, так что не помнил её совершенно, а потому и не принимал в расчёт.