— Да, — еле слышно выдохнула Катя.

— Вот-вот!.. — с глубокой обидой кивнул человечек. — Так и давай считать: я тебе только снюсь.

Катя в растерянности промолчала, не зная, что сказать.

— Конечно, меня нет, — пробормотал человечек, низко опустив голову. — Не было и нет. И, скорее всего, никогда не будет. Очень приятно это выяснить наконец-то.

— Нет, ты, наверное, есть, — прошептала Катя.

— Наверно! — так и подскочил человечек. С горьким упреком посмотрел на нее. — Ах, наверное?.. Если хочешь знать, это еще обиднее. Не то я есть, не то меня нет!

— Да нет, ты есть! — смущенно сказала Катя.

— Нет уж: теперь поздно, — у человечка задрожал голос. — Все ясно. Меня нет. Что уж тут… И не утешай…

— Но я же тебя вижу. И потом, ты — теплый! — с мольбой воскликнула Катя. — Честное слово — ты есть!

— Тогда зачем же весь этот шум и скандал? — вдруг повеселел человечек.

Он засмеялся, привстал на цыпочки, потянулся.

— Эй рыжая, конопатая! Чего там задано по математике? — послышался со двора гнусавый Васькин голос.

Это просто удивительно, каким противным голосом умел кричать Васька. Он нарочно зажимал нос двумя пальцами, чтобы получилось еще противней. Нет, недаром Катя всегда считала, что жить на первом этаже — мученье. Конечно, не всем людям, а только рыжим. Особенно, если у них еще веснушки… По справедливости им должны давать квартиры на самом верхнем этаже самого высокого дома. Чтоб никакой Васька не докричался.

И почему это он всегда только у нее узнает уроки? Никогда не спросит у Нинки-блондинки или еще у кого-нибудь из девчонок. Только у нее.

— Эй, рыжая в крапинку, пойди умойся! Дай уроки, не жадничай! надрывался во дворе Васька.

— Если я не ошибаюсь, он сказал "рыжая в крапинку"?.. сощурившись, протянул человечек, приставив к уху ладошку, чтобы лучше слышать. — Кто это?