- Говоришь оставила записку? - спросил Фухе и внезапно замолчал: у него закончился запас слов.
Друзья погуляли по берегу, проветрились, комиссар восстановил свой умственный потенциал, и они продолжили беседу. Разговор постепенно переполз на террористов, и Фухе заявил, что с него достаточно приключений, он хочет жить и не бояться, что из-за угла в него выстрелит мортира и что кто-нибудь подсыплет ему стрихнина в пиво. Алекс, отдыхая в прибое, наглотался морской пены и схватил насморк. Теперь он стал раздражительным и нервничал по любому поводу. Они вышли на опушку пальмовой рощи. Габриэль пошевилил деревянными ноздрями.
- Какой чудный запах!.. Наверное...
Фухе помолчал, прищурился и посмотрел на линию горизонта, тонким швом соединяющую хрустальный купол небес с бренным прозаическим шариком, на котором после бесконечных превращений протоплазмы появился человек мыслящее иногда существо, возомнившее себя окончательным и великолепным продуктом мировоздания.
Тем временем от яхты Анжелики отпочковался боцман и несвежим голосом крикнул, обращаясь к Фухе:
- Эй, туземец! Ну ты, кривоногое чучело, я тебя спрашиваю: есть на острове пресная вода?
Комиссар был не из тех, что лезут в карман за словом. Он полез за пресс-папье.
После того, как изуродованный труп боцмана выбросило волной на берег, команда яхты признала Фухе за белого, а к их обычным формулам вежливости примешались нотки почтения к личности каменного пресс-папье.
- Кстати, пойдем, я покажу тебе мой пресс-центр, - сказал Фухе Алексу.
- У вас тут есть целый пресс-центр? - удивился Алекс. Когда вы успели?
- Я очень старался... - ответил Фухе и повел друга к сараю из пальмовых листьев, где он хранил свои пресс-папье каменного века.
12. ПОВЕРХНОСТНОЕ НАТЯЖЕНИЕ
Бандиты нагрянули внезапно. Фухе крепко спал на пальме, запутавшись в кокосах. Алекс мыкался по берегу, высматривая натуру, и ухмылялся, вспоминая незадачливого Конга. Шеф уже не казался ему таким страшным здесь, среди девственной, не развращенной цивилизацией природы, а его смертоностная гантеля представлялась теперь смехотворной погремушкой.