Во вторник Морс и Крюшон так закружились со своими делами, что не удосужились даже на минутку заглянуть к старине Торнадо и его славному попугаю Крузейро. Зато в среду, как только прозвенел последний звонок с уроков, они бросились сразу же к новым друзьям в их потрепанный, но всегда гостеприимный, трейлер.

– Торрнадо, они прришли! – вместо приветствия заявил попугай, увидев на пороге двух запыхавшихся мальчиков. – Прроснись и пой, Торрнадо Норрдвест! Паррдон, говорри о прроклятых недрругах! Мои неррвы на прределе, ррасказывай сам!

Крузейро переступил с лапки на лапку и, покосившись на бывшего моряка, продолжавшего безмятежно спать, оглушительно выкрикнул:

– Пожарр!! Горрим!!

Покряхтывая и позевывая, Торнадо Нордвест поднялся с убогой лежанки и уставился на торчавших в открытых дверях Крюшона и Морса.

– Привет! Где пожар?

– Нигде, – недоуменно развел руками юный толстячок.

– Ложная тревога! Крузейро пошутил! – добавил Морс.

– Прредпочту пожарр! Пуппитрролли хуже пожарра! – заявил попугай и перепорхнул со стола на шкафчик. Устроившись там поудобнее, он повторил свою просьбу: – Торрнадо, ррасскажи им о недрругах! О прроклятых пуппитрроллях! А мне, будь добрр, плесни ррому. Паррдон, валеррьянки!

– Ты здорово перетрусил, мой милый Круз! – проговорил старый моряк. – Пуппитролли коварны, ты прав, но и мы с тобой не дурачки!

– Ррешил ррискнуть? Прроверрить споррную веррсию? – скосил левый глаз на хозяина говорун Крузейро, одновременно поглядывая правым оком на блюдечко и на крадущегося к нему паука.