- Где мы? - спросил кто-то, и в голосе его были тревога и страх.

Кто-то вздохнул. Кто-то судорожно хрустнул пальцами, кто-то засмеялся, кто-то вскочил и быстро заходил вокруг стола. Теперь часто можно было встретить этих быстро расхаживающих, почти бегающих людей, иногда странно молчаливых, иногда странно бормотавших что-то.

- На войне,- ответил тот, что смеялся, и снова захохотал глухим, длительным смехом, точно он давился чем-то.

- Чего он хохочет? - возмутился кто-то.- Послушайте, перестаньте!

Тот еще раз подавился, хихикнул и послушно смолк. Темнело, туча наседала на землю, и мы с трудом различали желтые, призрачные лица друг друга. Кто-то спросил: - А где же "Ботик"?

"Ботик" - так звали мы товарища, маленького офицера в больших непромокаемых сапогах. - Он сейчас был здесь. Ботик, где вы? - Ботик, не прячьтесь! Мы слышим, как пахнет вашими сапогами.

Все засмеялись, и, перебивая смех, из темноты прозвучал грубый негодующий голос:

- Перестаньте, как не стыдно. Ботик убит сегодня утром на разведке.

- Он только сейчас был здесь. Это ошибка. - Вам показалось. Эй. за самоваром, скорей отрежьте мне лимона. - И мне! И мне! - Лимон весь.

- Что же это, господа,- с тоскою, почти плача, прозвучал тихий и обиженный голос.- А я только ради лимона и пришел.

Тот снова захохотал глухо и длительно, и никто не стал его останавливать. Но скоро умолк. Хихикнул еще раз - и замолчал. Кто-то сказал: - Завтра наступление.

И несколько голосов раздраженно крикнули: - Оставьте! Какое там наступление! - Вы же сами знаете...