В этот трагический момент ожил телефон. Звонил валютный жучок Лева. Он предлагал обмен старых рублей на новые с гонораром 30 долларов в собственный карман за каждый обменянный миллион.

- Будешь на этих условиях? - спросила Лида Васю.

- Он что? - вдруг закричала Татка. - За дурочек нас держит? Думает, я базар не знаю?

Татка выхватила трубку из рук сестры и громко заторговалась с Левой.

И чем дольше она говорила, тем больше глаза приобретали европейский разрез, нос - родную картофелеобразность.

Лида с радующимся сердцем смотрела на сестру и думала: "В Африку за товаром ее не возьму. Еще превратится в негритянку с кольцом в носу".

ХОДЯ

Поезд едет, рельсы гнутся.

Китайские мотивы сыграли злую, даже роковую шутку с самим Петро Иванычем. Посудите сами: "по рисочку" не принял, зайдя на следующий день в киоск.

- Уволят, - сокрушался бедолага.

Залетел Петро Иваныч в международном масштабе. Подвела слабость к пострелять в выпившем состоянии, гусарско-ковбойская жилка, чуть что обнажать ствол. Мол, ша, парнишки, я вооружен и могу стрельнуть. И приводит без предупреждения угрозу к исполнению. По ковбойской причине он еще до китайского случая чуть не попал впросак по служебной линии.

Очередной день чекиста, то бишь получку, обмывал в ресторане с темпераментным названием "Джигит". Перед его входом у коновязи не стояли иноходцы-карагезы. Преданных скакунов джигиты обменяли на фартуки и поварские колпаки, кинжалы - на кухонные ножи, предлагая сибирякам оригинальные блюда кавказской кухни: шашлык из свинины, люля-кебаб - из говядины, харчо - непонятно из чего. Петро Иваныч, неприхотливый к кулинарным изыскам, в рассидочку употребил полкило водки, и вздумалось ему лакирнуть принятое соточкой коньяка. Джигит принес что-то по вкусу близко у коньяка не стоявшее. Даже не чача. Самогоняка закрашенная. Такая, как в песне Петро Иваныча: