Слышались крики: "Караул! Пожар! Спасите!" Серж развернулся и, бодро насвистывая похоронный марш, устремился к горевшему особняку. Возле особняка собралась толпа, но пожарные еще не прибыли. Среди зевак метался хозяин дома, акула Фрамерье. - Спасите ее! - кричал он. - Она там! - Кто? - спросил Серж. - Самое дорогое, что у меня есть! Серж оценивающе поглядел на дом. Пожалуй, еще пара минут у него есть. - Где? - коротко спросил Серж. - В сейфе за картиной Мане! Подлинник! Шифр БЦ-341-00917-4506!.. - Запомнил, - обронил Серж и устремился в пекло. - Самоубийца! - ахнули в толпе. ...Рушились потолочные балки. Серж О'Коннор сквозь едкий дым и огонь непобедимо двигался к цели. Цель лежала в гостиной на диване. Она была без чувств. Серж завернул ее в брезент и, уворачиваясь от падающих на него горящих обломков, выпрыгнул в окно. Подоспевшие пожарные пустили в ход брандспойты. Струи воды разбились о железную грудь Сержа. Жемчужные капли оросили бледное чело спасенной девушки. Она открыла глаза. В глазах отразилось мужественное лицо Сержа. Взгляды скрестились. Раздался треск электрического разряда. Тонкие ноздри Сержа раздулись. Девушка вспыхнула. Серж бережно уложил ее на лужайку, повернулся и снова ринулся в пламя. В гостиной долго искал то, что хотел. В дыму его не было видно. Наконец - вот он! Старый добрый рояль. Серж сел за инструмент, на миг прикрыл глаза, а потом бросил пальцы в клавиши. О! Это был прекрасный миг, наполненный прекрасной музыкой! Бессмертные звуки собачьего вальса покатились наружу. Посрамленные, замерли соловьи. Все стихло. Даже папаша Фрамерье перестал биться в конвульсиях. Сыграв вальс, Серж перешел к "Чижику". Это была настоящая симфония любви! Франсуаз приподняла голову. Ее глаза вспыхнули. Она затрепетала. Серж играл самозабвенно, как Паганини. Вокруг уже рушились стены, затрещал от нестерпимого жара столетний инструмент, наконец, стали лопаться струны... Последнее тремоло, последний мощный всплеск. Бах! Рояль лопнул и скукожился, но Серж, целый и невредимый, уже склонялся к Франсуаз.