- Нет, не тьфу! - Съест, и саблю съест, и меч, и топор! И... и... - Врешь! Лопни твои глаза! Срамотишша слушать! - закричал Хосе Игнасио и превратился в Хуго Заххерса. - Ваша змея, киндер, сама сдохнет. Ее и рубить не надо. - Не сдохнет! Она тыщу лет живет! - Сдохнет! - Не сдохнет! Всех съест! И тебя тоже съест!.. Из клубившегося вокруг тумана вдруг вышли архангелы в белых халатах. Схватили они Дебоша и потащили прямо к райским вратам. - Передайте Глории, - кричал граф, - что я за ней спущусь! Чтоб не баловала там, на земле! А то, борони Бог, забалует - ее Господь Бог в рай не возьмет! После чего Дебош крепко уснул. В этом состоянии он и был доставлен в психиатрическую лечебницу. Глава 18 МАРСИАНИН ЛОМАЕТ ЧЕЛЮСТИ Журналист продажной бульварной газетенки "Бабилония Ивнинг" Рекс Макферсон вернулся домой под утро. Фотокассету с сенсационными кадрами он положил в сейф, оборудованный за задней стенкой бара, подошел к столу и упал в кресло. Руки его привычно легли на старый верный "Ундервуд". Рекс на мгновенье прикрыл глаза. И сразу же увидел механический апельсин, мчащийся по вавилонским улицам. Рекс долго следил за ним. И многое понял. Апельсин катился сам по себе, словно повинуясь какому-то немому призыву (возможно, приказу, отданному по радио). Когда кто-нибудь из доверчивых вавилонцев брал его в руки, очищал и пытался съесть - зверский плод внезапно раздувался до размеров футбольного мяча. Вавилонец падал замертво, а плод, подобрав кожуру, катился дальше. Рекс выслеживал его целые сутки и почти не спал. Он бежал, на ходу щелкая фотокамерой и лишь изредка останавливался перед уличными телефонами, чтобы вызвать очередную машину "скорой помощи". Вот в надежде на содействие на улицу вышла голодная старуха-метиска. Апельсин прыгнул ей в руку. Глаза старушки вспыхнули бесчеловечным огнем. Зубы впились в кожуру... Ах! К старушке, распластанной на мостовой, спешит медицинский автомобиль. Иногда Макферсон готов был поклясться, что слышит тонкий, гнусный голосок цитруса: - Челез все - к нему.