Официально я в игрушки уже не играю. Какие игрушки, если я хожу в друзьях у Курта с Рогером. Они с этим детским садом завязали давным-давно. Играть — верх сопливости, говорит Курт. Я с ним как раз согласен. Просто нужно время, чтобы отвыкнуть. Поэтому я перетащил свое детское хозяйство в старый бункер у моря, он остался еще с войны. Я играю там, когда маме надо побыть одной. Или если мне надо того же. Потому что когда у мамы сильная депрессия и страхи, то находиться с ней под одной крышей — сущий ад. Чуть вздохнешь, она жалуется, какой от меня ужасный шум. Что-нибудь за домом скрипнет, она гонит меня на улицу посмотреть, не ломится ли к нам злоумышленник. Каждую минуту я должен проверять, заперта ли дверь на все замки. Если звонит телефон, она думает, что ее собираются арестовать, и пугается до ступора.

В такой ситуации иметь свой отдельный бункер очень кстати.

Бункер находится рядом с парковкой. Там на каждом месте розетка, чтобы желающие могли зимой греть автомобили. Я раздобыл удлинитель и этими розетками пользуюсь. На помойке я отыскал драное кресло и торшер. А мама дала напрокат старый обогреватель, потому что зимой в бункере холодно, как в склепе.

Мама единственная, кому известно о бункере. Курту с Рогером о нем знать нельзя. Во всяком случае, пока я не отучусь играть в игрушки.

Мама и бункер — это две мои самые страшные тайны.

Отметелить по высшему разряду