Домой из школы я иду с Рогером и Куртом. Но тут есть одна тонкость. Очень важно, чтобы они не узнали про мамины проблемы. Поэтому по тропинке от дороги до нашей двери я тащусь, едва переставляя ноги, так что Курт с Рогером успевают скрыться за поворотом раньше, чем я дохожу до порога.

Я стучу три раза. Мама отпирает замок и приоткрывает дверь. Цепочка натягивается, но мамы в щель не видно. Она прячется за дверью.

— Это я. Один, — говорю я.

Мама впускает меня.

От двери мама прямиком идет к себе и ложится. Свет горит, дверь заперта на цепочку. Обеда мама не приготовила. Это значит, что сегодня она очень тревожная.

Я варю вермишель, стараясь не производить никаких звуков. Тем не менее мама спрашивает, что это за шум.

— Это просто я, — говорю я.

— Дверь запер? — спрашивает мама испуганным голосом.

Естественно, я запер дверь.

— И цепочку накинул?

Я начинаю медленно раздражаться.

— Да!

Пока я обедаю, смотрю телевизор. Но без звука. Маму ужасно утомляют всякие звуки.

Вдруг что-то ударяет в окно. Я сжимаюсь, и тут же мама начинает плаксиво причитать:

— Что такое? Что стряслось?

Я отдергиваю занавеску — по стеклу стекает расплющенный снежок. Стайка малышни улепетывает со двора прочь. Но маму уже заклинило. Сколько я ни говорю, что это всего-навсего шалости соседских ребят, толку чуть. Мама дышит тяжело и часто. Мне приходится идти к ней, садиться и держать ее за руку.