- Само собой. Только на много не надейся: в Казани самим жрать неча, - гонец шмыгнул исхудавшим носом. - Десятину с трофеев даем! И то себе в убыток.

Хряк собирался в дорогу. Похлопав Сивку-Бурку по плотному заду, Перепетуй ловко вскочил в седло. Бурка тяжело вздохнул и упал.

- ! волчья сыть!.. - бормотал богатырь, выбираясь из-под лошади; сложив увесистый кулак, он дал его обнюхать Сивке. Сивка вздохнул еще тяжелее, поморщился и нехотя поднялся.

Дорогой богатырь думал о превратностях судьбы. Глубокая задумчивость расположила его к глубокому сну. Солнце усердно наяривало в затылок, и богатырь заснул богатырским сном.

Хряк проснулся оттого, что жало под мышкой. Жала веревка. Веревка была половецкая. Ею Перепетуй был связан по рукам и ногам. Вокруг мирно текла военная жизнь половецкого лагеря. Половцы деловито свежевали Сивку-Бурку и собирали кизяк для костров. Перепетуй уронил скупую мужскую слезу и снова заснул.

Когда Перепетуй снова проснулся, коня уже съели. Половцы молились своим поганым языческим богам. Ихние ребятишки с боевыми криками упражнялись в стрельбе из лука по чучелу русского воеводы. Хряк презрительно отвернулся и стал гордо глядеть на облака. Что-то назревало. Вдалеке показался эффектный силуэт змея Горыныча, и Хряк понял: назрело. Половцы стройными колоннами убегали за горизонт. Змей приближался, уже были видны детали оперения. Кожистые крылья были прорваны во многих местах, а вместо средней головы болталась свежесрубленная культя.

- Не иначе Муромца работа, - подумал Хряк. - Никогда до конца не доделает!

Он плюнул навстречу змею. Горыныч переложил крыло и пошел на второй круг.

- С тылу заходит, кровосос, - поежился Хряк.

Вскоре он услышал чавкающие шаги по болоту и узнал знакомую походку Горыныча. Через минуту над лежащей гордостью русского богатырства склонились две ухмыляющиеся морды.

- Ку-ку, Петя! Откуковался!.. - сказала левая голова.