Особенно она подчеркивала его патологическую жадность: "Он ни разу не пригласил меня в дорогой ресторан, хотя мы живем уже 11 лет. Это ужасный человек". Вскоре социолог застрелился. Газеты больше всего напирали на тот факт, что он украл для этого пистолет у своего соседа - офицера-резервиста. Это была последняя попытка остановить *использующих*. К тому времени стало модным принадлежать к этой касте. А потом вся страна затаив дыхание следила за судебным процессом над генеральным директором министерства внутренних дел. Его подчиненный - *использующий* - заявил, что генеральный директор отказался назначить его своим заместителем только потому, что он *использующий*. Генеральный директор клялся, что понятия не имел о наклонностях подчиненного и выбрал себе в заместители просто более толкового человека. Суд полностью принял сторону истца, он обязал министра назначить его на эту должность, а генерального директора обязал выплатить *использующему* в качестве компенсации за моральный ущерб сумму в шекелях, равную ста тысячам долларов. После этого прецедентного решения ни один руководитель не смел мешать продвижению *использующего* по служебной лесенке. Любое высказывание официального лица против *использующих* стоило ему кресла. Очень скоро повсюду сидели нужные люди. Hа очередных выборах в парламент партия *использующих* получила более половины мандатов, ее лидер был избран премьер-министром, она назначила президентом человека из своей фракции. В текст присяги президента были добавлены слова о том, что он является гарантом прав *использующих*. Подобные же процессы - только еще быстрее - шли и в остальных странах западного мира. Лишь страны Востока упрямо отказывались принять гуманные законы о равных правах *использующих*. Генеральный секретарь ООH, президенты США и Франции, премьер-министр Великобритании, канцлер Германии - все они при каждом публичном выступлении считали своим долгом напомнить, что еще не во всех странах *использующие* являются свободными и равноправными гражданами.