И, увидев, что гастро ном открыт и дама та за прилавком стоит, задышал сильно и так сказал (вот как умели сказать молодые люди в те време на!): Да, не зря Максим сказал Про потрясающие дни нашей жизни, Про столбы и гудящие провода, Вторящие гулу земли, И еще выше звенят облака...

Дама ничего не ответила, видно, не почувствовала, что Петр хотел обВяснить про счастливую возможность держать жизнь в кулаке.

*

Жили-поживали не так давно Максим и Петр. Случилось так, что оба эти кавалера стояли в очереди у пивного ларька, и один из них, а именно Петр, о жизни непутевой заскорбел, что ли, не знаю, или слишком не понравился ему тот двор, где ларек стоял, а только молвил он так: Через пролив на утлом челноке Бесстрашный некто плывет, Отважный, с пламенем в груди, И брызги пены на ботфортах. А тут пивная пена, грязь...

А Максим ему в ответ: А тут пивная пена, грязь, Но если сквозь туман научишься смотреть, Увидишь, как с отвагой на челе Через пролив свирепый мы плывем И клочья пены на ботфортах!

Петр, услышав это, затопал ногами и заплакал от востор га, да и мало кто из стоявших в очереди смог удержаться от слез, некоторые даже упали и лежали в грязи, распевая песни, и только дама, продававшая пиво, ничего не сказала - от вол нения, что ли. Или, может, плохо расслышала.

*

13

Вот как однажды сказал один кавалер по имени Максим да ме, которая продавала разливное пиво в ларьке: Как может берег с волною расстаться? Или гора Фудзи со снегом? Видела меня вчера Увидишь сегодня и завтра. Как может солнце с лучами расстаться?

Услышав это, все, кто был у ларька, заплакали, и так хороши были эти стихи, что других стихов в очереди уже не читали.

* *

* * * * *

* *

14

З А Н А Р О Д Н О Е Д Е Л О