Воробьи растопырили крылышки и висят перед ним, как живые шарики на ниточках. Серафим пытается не замечать нахалов. Но те, расхрабрившись, лезут к самому его носу. Особенно старается Петька. Ленкиного приятеля, несмотря на немощь телесную, всегда отличал высокий боевой дух. Петька разошелся до того, что почти уселся на кошачью голову. Такого уж Серафим стерпеть не мог. Он вскочил на ноги, широко раскрыл пасть и выбросил вперед когтистую лапу. Но Петька благополучно взмыл вверх, а кот, потеряв равновесие, едва не сверзился вниз с высоты пятого этажа.

— Вот я вам! — пригрозила Лена серым насмешникам. Оскорбленный Серафим удалился с балкона. А воробьи залились вслед ему веселым чириканьем.

Лена насыпала в кормушку хлебных крошек. И птицы тотчас облепили ее со всех сторон. Петька же на правах любимца уселся к девочке на ладонь.

— Уехала мама — вот какие дела, Петька, — вздохнула Лена. — Как ты думаешь: справлюсь я с Ванечкой?

Воробей закрутил головенкой.

— Ну это ты брось! Должна справиться. Иначе нельзя.

— Я-а-у-у! — донеслось из комнаты. За этим последовал громкий рев. Лена метнулась в спальню.

Ванечка сидит на кровати и отчаянно орет. Его плечо украшают три длинные красные царапины.

— Довел…

— Дура! — заявил Ванечка и неожиданно добавил: — Я на тебя обиделся.

Лена промолчала: в таких случаях лучше с ним не связываться.

— Я проснулся и лежал. Лежал и думал. Думал, думал — и обиделся. И на Серафима обиделся. Я его не трогал. Он сам на меня кинулся, когда я его засовывал под подушку. Я его все равно побью.

— Ванечка, — Лена старается говорить мягко, но внушительно. — Вставай. Завтрак готов. Убери за собой постель и умойся.

— Не хочу!

— Ванечка!

— Не буду!

Знаешь, мне что-то не хочется описывать все то, что случилось дальше. Можешь поверить мне на слово, Ванечка вел себя не лучшим образом. Сначала Лена держала марку старшей сестры и командира, но ее выдержки хватило ненадолго.