А Пещера Кошмаров, куда, бывало, ее бабки да прабабки неосторожных путников заманивали, совсем пришла в негодность. Свод обваливается, ступени выщербились, дверь перекосилась — не закрывается. Все привидения, что проживали там раньше, разбежались, слышно, вроде в киноактрисы подались.

Ни на что теперь не годна та Пещера. Разве что хранить соленые огурцы. Да и народ нынче грамотный пошел: его теперь старинными средствами не проймешь, ему иное, культурное обращение подавай.

Раньше-то как бывало: утащит Кикимора у какой-нибудь деревенской разини дитенка из люльки. Одного, другого, третьего… Вырастут они сами по себе, как трава болотная. Бегают по лесу — кудахчут, ухают, хохочут — христианский народ смущают. Кого в бучило заманят, кого защекочут, на кого иначе как страху нагонят. Все в округе их боятся, жуткие истории рассказывают. А в тех историях не разберешь, где правда, где выдумка. Выдумка тоже Кикиморе на руку — ее авторитет в народе поднимает.

Вот так и жила Кикимора, в полную меру наслаждаясь своей властью. А это — хочешь верь, хочешь не верь — очень приятная штука.

Канули без следа те золотые денечки. Попробуй запугай теперь какого-нибудь мальчонку нечистой силой! Как же, запугаешь его! Он сам кого хочешь запугает. Не стали верить в нечистую силу люди. А каково это жить и трудиться, ежели нет тебе никакого доверия?

Но Кикимора Никодимовна, по правде говоря, не такая уж простушка. Решила она приспособиться к новым условиям. Раз никого на испуг не возьмешь, значит, надо опираться в работе на людские слабости и пороки.

Завела Кикимора Никодимовна точнейший учет всех дурных поступков. В одной графе у нее хулиганство регистрируется, в другой — ложь, в третьей — жадность. Еще один реестр — в нем отмечаются злодейства покрупнее. В отдельной книге на учете подающее надежды подрастающее поколение — озорники, второгодники, неслухи. Попал когда-то на заметку Кикиморе и наш Ванечка.