Уже через пять минут после того, как автобус тронулся с места, Вальдемар понял, что лучше бы ему угодить прямо на электрический стул. Первые полчаса он неимоверными усилиями ухитрялся переводить разговор в область фотографии, однако американец, оказавшийся на редкость упрямым, твёрдо задался целью приобщить ещё одного русского к христианству. Но Южинский не менее твёрдо решил сражаться до последнего сникерса, так что уже через час Джоэл не выдержал и в сердцах обозвал Вальдемара самым страшным ругательством, которое знал. Он назвал его КОММУНИСТОМ. Южинский от удивления даже поперхнулся сэндвичем, который поглощал во время пламенной речи иностранца в полном соответствии с известной басней о коте и поваре. Довольный произведённым эффектом Джоэл пояснил:

— Ты, как я убедился, являешься ярым материалистом. Следовательно, поскольку коммунизм основывается на материализме, ты являешься ещё и коммунистом.

Подобный подход привёл Вальдемара в восхищение и он, отложив недоеденный сэндвич, немедленно развил светлые идеи американца. Поскольку материализм в свою очередь базируется на логике, рассудил он, то всякий, прибегающий к логическим умозаключениям, то есть, к примеру, считающий, что дважды два — четыре, непременно должен являться закоренелым коммунистом. Запив столь мудрую мысль банкой спрайта, по рассеянности взятого им со столика проповедника, который всё не мог прийти в себя от мысли, что он — коммунист, и поэтому не обратил на это ни малейшего внимания, довольный переводчик в тишине и спокойствии закончил свой скромный ланч. До самого Рукавинска американец не проронил ни единого слова. Больше Вальдемар этого фотографа никогда не видел, но поговаривают, что вскоре Джоэл был замечен с красным знаменем на одном из зюгановских митингов.