Никто не был маразматиком. Все совпало. Воры сверху и воры снизу, они сошлись и как ты их удержишь.
«А в Венгрии, представляешь, – рассказывает капитан, – продвигаются мои танки. По такой узкой улице – аж брызговики штукатурку сбивают. А венгры что придумали, представляешь – портрет Ленина посреди улицы. Думали, не наеду. А я и не наехал. Я объехал. Понял, да? И вся улица поняла. Не надо так с нами поступать! Не надо!»
Объезжали – давили, прямо шли – давили. И остановились на раздавленном.
Началась перестройка.
Помолодеть
Хотите помолодеть?…
Кто не хочет, может выйти, оставшиеся будут слушать мой проект.
Чтобы помолодеть, надо сделать следующее.
Нужно не знать, сколько кому лет.
А сделать это просто: часы и календари у населения отобрать, сложить все это в кучу на набережной.
Пусть куча тикает и звонит, когда ей выпадут ее сроки, а самим разойтись. Кому интересно, пусть возле кучи стоит, отмечает.
А мы без сроков, без времени, без дней рождения, извините.
Ибо нет ничего печальней дней рождения, и годовщин свадеб, и лет работы на одном месте.
Так мы и без старости окажемся…
Кто скажет: «Ей двадцать, ему сорок?» Кто считал?
Кто знает, сколько ей?…
Не узнаешь. Губы мягкие – и все.
Живем по солнцу.
Все цветет, и зеленеет, и желтеет, и опадает, и ждет солнца.
Птицы запели, – значит, утро.
Стемнело, – значит, вечер.
И никакой штурмовщины в конце года, потому что неизвестно.
И праздник не по календарю, а по настроению.
Когда весна или, наоборот, красивая зимняя ночь, мы и высыпали все и танцуем…
А сейчас… Слышите – «сейчас»?
Я просыпаюсь – надо мной часы.
Сажусь – передо мной часы.
В метро, на улице, по телефону, телевизору и на руке – небьющаяся сволочь с календарем.
Обтикивают со всех сторон.