Дети прыгали и плясали вокруг елки под духовой военный оркестр, сидевший на маленькой эстраде. А по залу ходили, улыбаясь, придворные дамы в длинных черных платьях. В ушах у них мерцали бриллиантовые серьги, шеи были обхвачены жемчугами, руки сияли в перстнях и кольцах. Они были похожи на ходячие елки.

- Дети, возьмите друг друга за ручки. Мы будем петь елочную песенку, сказала высокая дама с золотыми зубами.

И мы взялись за руки и начали ходить вокруг елки. Тапер (так назывался седой господин в смокинге, который сел за рояль) заиграл, и мы, предводительствуемые дамой с золотыми зубами, запели:

"О, танненбаум, о, танненбаум! Ви грюн зинд дэйне блеттер". Это была традиционная немецкая песенка про елочку. (Тогда еще не было знаменитой песни "В лесу родилась елочка". Ее сочинят значительно позже.)

К концу песни в зале появился принц. Я представлял себе принца совсем иначе. Я думал, что это юноша небывалой красоты, весь в белом, что на шее у него золотая цепь, - в общем, как в нормальной сказке.

А это был сутулый старик во фраке с орденами. Он смотрел близорукими глазами на детей и раскланивался, как цирковая наездница.

- Дети, - сказал он дребезжащим голосом, - я хочу вручить вам маленькие подарки...

И он стал снимать с елки хлопушки и дарить их детям.

Дошла очередь и до меня. Я подошел к принцу и шаркнул ножкой, как меня учил папа.

Принц снял с ветки большую серебряную хлопушку и подал ее мне.

- Ты знаешь, мальчик, как она стреляет? - спросил он. - Надо потянуть вот за эту полосочку.

Я взял хлопушку и выстрелил из нее в принца Ольденбургского.

Он отскочил в сторону, стряхивая с себя обсыпавшее его конфетти.

В этот момент ко мне подскочил какой-то дяденька в военной форме с эполетами, похожими на серебряную вермишель, и сказал:

- Вон! Уберите вон этого хулигана!

Ко мне подбежала испуганная мама, схватила меня за руку и потащила из зала.