Выходец из Италии, прославленный композитор Жан Батист Люлли после длительной борьбы со своими недругами и завистниками занял при французском дворе столь высокое положение, что добился королевской привилегии налагать штраф на тех, кто без его разрешения позволял себе сочинять музыку для двора.

С полным основанием итальянец Люлли мог бы сказать о себе:

"Французская музыка — это я! "

КРОТОСТЬ И МУДРОСТЬ

Духовник композитора Люлли согласился дать ему отпущение грехов лишь при условии, что он бросит в огонь все написанное для новой оперы "Ахилл и Поликсена". Люлли подчинился с христианским смирением: он велел передать священнику партитуру, и тот сжег "дьявольскую" рукопись. Один из покровителей композитора узнал об этом.

— Батист, говорят, ты бросил в огонь свою оперу? Черт возьми, ты с ума сошел? Поверил бредням духовника и сжег прекрасную музыку?

— Успокойтесь, сударь, успокойтесь, — шепнул ему на ухо Люлли. — Я хорошо знаю, что делаю: у меня есть копия.

НА РАВНЫХ УСЛОВИЯХ

Французский историк и писатель XVII–XVIII вв. Бернар Фонтенель написал оперу, где, к негодованию ханжей, был выведен хор жрецов. Архиепископ парижский потребовал исключить этот номер.

— Я не трогаю его священников, пусть и он не трогает моих, — невозмутимо ответил Фонтенель.

Ф. Куперен.

Рисунок Г. Зандберга (ГДР)

УВАЖИТЕЛЬНАЯ ПРИЧИНА

В двадцать пять лет Франсуа Куперен стал органистом капеллы Людовика XIV и придворным преподавателем музыки в королевской семье. Это означало, что Куперен должен был выполнять все правила придворного этикета: ходить в парике в т. д. Но музыкант не испытывал ни малейшего желания находиться в обществе сановников. Игра на клавесине входит в его обязанности? — В добрый час! Плата налогов? — Пожалуйста! Только не игра в карты! Все высочайшие приглашения Куперен вежливо, но настойчиво отклонял: