Потом проснулся попугай. Он походил по спинке стула, на которой спал всю ночь, почистил клюв и объявил строгим голосом:

Граждане, воздушная тревога!

Граждане! Воздушная тревога!

— Спи спокойно, — посоветовал ему Андрей Степанович.

Но попугай в ответ завыл. Противно и громко, как выли сирены на городской фабрике.

Из коровника с подойником в руках прибежала жена. Она встала у двери, с ужасом вслушиваясь в вой попугая.

— До чего довели, проклятые, — муж кивнул на птицу, — даже живность замучили.

Наконец попугай замолчал, потоптался на спинке и серьёзно объявил:

— Отбой воздушной тревоги.

— Лучше бы сказал, как мальчишку зовут, чем сиреной выть, — посоветовал ему Андрей Степанович.

Жена же ещё долго приходила в себя.

— Отдать его надо. Отнесём в сель совет, а там пусть делают с ним что хотят.

— Это ты верно сказала, — подтвердил муж. — В сельсовет мы сходим и с мальчишечкой вместе. Может, кто им уже интересуется, ищет.

— А если не ищут? — с надеждой спросила жена.

— Как же так — человек пропал, а его не ищут?

— А вот так: не ищут, да и всё. Я пол ночи не спала, мечтала, чтобы он у нас остался.

— Что ж, и оставим. Будет у нас сынок, — ответил муж то ли в шутку, то ли всерьёз.

Мальчик уже проснулся и пытался что-то рассказать.

— Дядя, дядя, бух! бух! — повторял он.

— Про вчерашнее вспоминает, горемычный, — догадалась жена.

Попугай тоже посмотрел на мальчика и сказал нежно, женским голосом:

— Баю-бай, баю-бай, спи, мой мальчик, засыпай.

— Ты, Орлик, перепутал. Не спать, а вставать самая пора. Дела делать, укоризненно заметил ему Андрей Степанович.

— Какой же он тебе Орлик? — удивилась жена. — Сам же говорил: попугай.

— Орлик он и есть — и не орёл, и не курица, или там воробей.

Так у попугая появилось новое имя.