История города не помнит случая, чтобы кто-нибудь добровольно пришел в участок. Войдя в комнату, оробевший аптекарь прежде всего заметил чью-то надменную физиономию, свысока глядевшую на него. На всякий случай Моторолли вежливо поздоровался и только тогда сообразил, что обращается к портрету президента республики, висевшему в простенке между, окнами, Как ни странно, но в ответ послышалось любезное приветствие. Моторолли чуть опустил глаза и увидел комиссара, стоявшего под портретом. На лице полицейского чиновника было написано неподдельное удовольствие. - Проходите, дорогой Моторолли,-говорил комиссар.- Располагайтесь удобнее. Вы ко мне надолго... "Надолго... Радуется, Гусь проклятый,- подумал аптекарь, отводя глаза,Зацепил и рад..." - Рад, очень рад,- будто читая мысли на расстоянии, продолжил комиссар.Вы себе не представляете, с каким нетерпением я вас ждал... "С нетерпением,- повторил про себя аптекарь.- Ну и прохвост! Играет, как кошка с мышкой..." - Прошу извинить, что поднял в такую рань,- сказал Фьють, усаживая аптекаря на длинную скамью, стоявшую перед барьером.- Во всем виноват отец Кукаре. Вы же знаете его небольшую слабость. Как бы это сказать?.. Часом позже он был бы уже в веселом расположении духа. А наш разговор требует трезвых раздумий... - Какой разговор? При чем тут священник? - Моторолли заерзал на скамье, пытаясь принять независимый вид. Он даже вытащил сигарету, но курить не решился. - Не спешите, мой друг. Я вам сейчас все объясню. Фьють замолчал, подыскивая слова. Этот Моторолли любил болтать о демократических свободах. С ним надо было держаться осторожно. Кроме того, в любой момент он мог потребовать возвращения карточного долга... - У всех людей разные взгляды,- начал комиссар.- У меня есть сведения, что у вас тоже есть взгляды... Комиссар замолчал. Он никак не мог нащупать нужную тропинку беседы. - Вернее, мне известно, что вы находитесь в постоянной оппозиции к правительству...