4
- Пришла пора всем нам вместе подумать! - торжественно начал комиссар. Он возвышался над деревянным барьером, будто оратор над стойкой трибуны.- Вы, дорогой Сервантус, являетесь славным представителем наших коммерческих кругов, олицетворением здравого смысла и делового расчета. Вы, уважаемый Моторолли, ведете за собой интеллигенцию города, несете в своих руках... как бы это сказать... Вы несете тяжелую ношу разума и знаний. О вас, отец Кукаре, я даже говорить не хочу. Все знают, какие основы добра и святой веры вы вкладываете в души людей. Вы - мои друзья! И по-дружески я вам сейчас раскрою одну служебную тайну... Комиссар внушительно замолчал. - Ну! - подстегнул его нетерпеливый аптекарь. - Вот уже четыре года, как у меня не было ревизии из главного полицейского управления! - понизив голос, сообщил Фьють.- Четыре года! Это о чем говорит? Это говорит о том, что главное полицейское управление о нас забыло! А если забыло полицейское управление,- значит, забыла республика! И если мы с вами ничего не предпримем, всем будет плохо. Нам уже плохо... Город опасно болен. Я не боюсь этого слова - он умирает. Да, друзья, Диньдон при смерти... Комиссар говорил долго, но слушали его внимательно, Плачевное положение Диньдона давно уже никому не давало покоя. Священник думал о том, что все меньше и меньше прихожан посещают воскресные богослужения. Теперь во время проповедей отцу Кукаре приходилось пересказывать детективные истории из американских журналов, которые он специально выписывал в качестве подсобной литературы.