Ваша дверь будет снята с петель и доставлена в суд в качестве вещественного доказательства!.. Согласно параграфу пятнадцатому - за ваш счет!.. Некоторое время борьба шла молча. Тяжело дыша, полицейский и аптекарь с разных сторон давили на дверь. Первым сдался Филипа. Он перестал ломиться, снял фуражку, вытер лоб и доверительно сообщил: - Сердце! - У меня тоже сердце,- задыхаясь, признался аптекарь,- Эта работенка не для нас с вами... - Выбирайте, Моторолли. Или вы добровольно открываете дверь, или я составляю протокол... - Минутку, Филипа,- попросил аптекарь.- Надо подумать. Моторолли вовсе не был упрямцем. Просто, как и всякий уважающий себя правый социал-демократ, он находился в постоянной и непримиримой оппозиции к правительству и пользовался любым поводом, чтобы это продемонстрировать. В разумных рамках, разумеется. Припомнив опыт своей партии и прикинув стоимость двери, аптекарь предложил: - Послушай, Филипа, моя принципиальность не позволяет открыть эту дверь. Ты не обидишься, если я приглашу тебя зайти с черного хода? Лишняя чашечка кофе не помешает, а я тем временем оденусь. Не могу же я в ночной рубашке идти по городу!.. - Неплохая мысль,- одобрил Филипа,- От чашечки кофе я еще никогда не отказывался... Минут через десять аптекарь и полицейский отправились в участок. Диньдон просыпался. Горожане приступали к своим обычным утренним занятиям. На улицы выносились перины и горшки. У водопроводных колонок разгорались первые ссоры. У входа в кинотеатр "Гигант" продавец сигарет Крах устанавливал свой лоток... - Ты не знаешь, Филипа, зачем я понадобился комиссару? - спросил аптекарь. - Вы, господин Моторолли, человек видный,- ответил полицейский.- Если вчера вы никого не убили и не ограбили, вам беспокоиться нечего... - А я и не беспокоюсь...- Аптекарь хотел было добавить, что комиссар давно сидит в его кармане: около года назад Фьють проиграл в карты солидную сумму и до сих пор не может отыграться, но вовремя прикусил язык. Вряд ли чиновнику понравится такая откровенность с его подчиненным.