Я теперь больше часу в очереди не жду. Час -- все!

Зашел тут в пельменную. Вижу, очередь в кассу на месте марширует. Оказывается, кассирша пельмени за кассой лопает. Кто-то интеллигентно так ее спрашивает:

"Простите, вы в другое время пообедать не можете?" Кассирша отвечает сквозь пельменю: "А ты?!" И вся очередь хором считает, как при запуске ракеты, сколько ей осталось: "Три, две, одна! Наелась!"

Наконец выбил я пельмени, к повару с подносом подхожу, говорю: "Приятного аппетита! Позвольте пару пельменей, горчица с собой. Кушать хочется... Больше так не буду!"

Повар отвечает: "Пельмени кончились только что. А мясо в них -- еще утром". А у самого фигура такая -- глупо спрашивать, где мясо из пельменей. И тут, не знаю отчего -- то ли пельмени в голову ударили, то ли... Словом, хватаю повара за грудь, горчицей намазываю, кричу: "Уксусом полью, съем с потрохами!" Через минуту ел то, что в жизни не кушал, а повар каждый день.

Но знаете что странно? Когда ты с ними по-нормальному, с тобой -- как с идиотом. Как только идиотом прикинулся -- все нормально!

Мне тут сосед, дядя Петя, говорит: "Я во время войны города приступом брал. А тут бумажку подписать -- тоже приступ, но сердечный. Подпиши, Барклай, будь человеком. Ты все теперь можешь".

Ну, Барклай, потому что, когда зимой паровое отключили, я добился, чтобы мне, как участнику Бородинского сражения, включили. Пришлось Барклаем де Толли прикинуться. А вообще-то меня Толей зовут. Толя, и все. Я им писал, звонил, ждал. Ничего.

Но когда я в жэк на табуретке ворвался: "Шашки наголо! Первая батарея к бою!

Даешь паровое!" Они сразу: "Все дадим! Успокойтесь, товарищ Багратион! Но скажите Кутузову, чтобы больше не присылали!"

И я подумал: что будет, если все чуть что на табуреты с шашками повскакивают?

Это уже не Бородинское сражение -- Ледовое побоище начнется.

К тому же выходить из себя все легче и легче, а вот обратно в себя -все трудней. Тут как-то из себя вышел -- вернулся, все от меня ушли. Жена, рыбки из аквариума.