А Лариса совершенно точно знала – у принца она не может быть одной из многих, она должна быть единственной. Но годам к двадцати восьми ее одолели сомнения насчет психологии принцев: способны ли они к настоящей любви? Мечтают ли они о женщине, которую будут боготворить, о той, что наполнит их жизнь счастьем, гармонией, эйфорией?

Она не сдавалась. И, наконец, как награда, появился пример того, к чему она стремилась. Однажды, на Неделе моды ее познакомили с Аней, женой одного банкира. Вскоре из толпы вынырнул муж – его не было десять минут, а он вел себя так, словно они месяц не виделись. Лариса смотрела и завидовала. Это была идеальная пара: он в ботинках от «Берлутти», она – в сапогах от «Гуччи», и все в их жизни было таким качественным, таким новым – даже чувства, что Ларисе захотелось хотя бы прикоснуться к этом сияющему счастью.

Они подружились. И как-то летом Ларису пригласили на шашлыки. Они сидели в шезлонгах, грелись на солнышке. Муж ушел в дом за мясом, и тут на поляну выскочил ребенок. Он размахивал водяным пистолетом и что-то кричал, видимо, изображая Джеймса Бонда. Не то чтобы Лариса любила детей. Но она уже приготовилась сказать что-нибудь милое, как Аня заорала:

– Я тебе сказала: у нас гости! Иди отсюда! Где Таня?!

Выбежала всполошившаяся няня, схватила ребенка, и уволокла в кусты. Лариса только и смогла произнести:

– Э-э…

– Не дети, а наказание, наххх! – фыркнула Аня. – Такие же дундуки, как их папаша! Десять лет, а они уже весят, как Шварцнеггер! Приезжай на следующей неделе – этот придурок уедет в Баден, а спиногрызов я в лагерь на все лето с нянькой отправлю. Хоть поживу по-человечески.

Лариса еще некоторое время сомневалась: а вдруг у нее все будет не так? —но довольно скоро смирилась с тем, что любить в этой жизни можно только бесплатно.