— Нет, не видел!

— Тогда и не говорите! Централка — она, конеш-но, тоже ружжо. Ложа красивая, лакированная, стволы тоже прямые, выделанные стволы… Да… В руки возьмешь, так она действительно-таки вроде настоящее ружжо. А вот как на деле она? Конешно, стреляет, да не так стреляет, как моя шонполка стреляет… Вот сказать так: если бы мне крепкую стальную проволоку, немного ее и нужно! — чтоб я крепко ствол к ложу укрепил как следует, эх, цены бы не было моей шонполке! Дед еще покойный как прикрепили, так и по сей день! Они тогда, ох, и проволоку же достали! У того, как его бишь, — да не дай соврать, — да у того, что взял племянницу у нашего графа Капниста. Вот, гляди, и вылетело же… Да еще он на серых в яблоках жеребцах ездил… Четвериком! А левая пристяжная, бывало, голову аж до земли, пыль из-под нее столбом-столбом… А кучер сидит да только покрикивает: "Поберегись! Поберррегись!" Так вот тогда еще дед покойный укрепили, а теперь оно чуть расшаталось. Стреляет хорошо, только как стрельнешь, так оно будто на дыбы становится… Проволоки бы мне, чтобы укрепить. И немного и нужно. Не выделуют теперь такой проволоки. Ох, и сильно бьет. Однажды я нацелил чиренка, хоррошо нацелил, как бахнул, а оно мимо правого уха только — дзззз! — как свистнет, так куда сильней, чем паровик. А когда курок вырвало, так это мимо уха только — дззз! Тронул рукой — ухо на месте, только с той поры чуть недослышивать стал. Очень сильно ружжо бьет. А вы говорите, централка лучше. Чиренка я тогда не уделил… Да то ничего, на другой день я подкрался из-за камыша, а он у берега плавал, так я его палкой. Все равно не убежал. Так вот чтобы после этого я променял свою шонполку на какую-то централку… Да никогда на свете.