— Что это у тебя — флюс, что ли? Зубы ведь у тебя не болели?

— Да вчера с вечера коренной правый что-то крутит и крутит, крутит и крутит. Должно быть, флюс.

— А почему же щека вся синяя?

— Разве синяя?

— Как печенка!

— То, должно быть, синий флюс. Слышал я, зубной врач говорил, что щеки посинели. Еще не совсем выяснено, отчего оно.

— А чего же ты левой рукой ложку держишь?

— Правое плечо что-то не того… Шарниры что-то не ходят. Может, ревматизм. Летучий, должно быть.

— Вот ходите там по болотам. Сидел бы лучше дома.

"Усидишь…" — думаешь про себя.

Когда спрашивают родичи — это еще ничего. Значительно хуже, когда вызывают карету скорой помощи.

Говоря о ружье, нельзя не вспомнить о дроби и о порохе,

О дроби следует знать, что нельзя стрелять бекасинником медведей, а картечью — бекасов.

Обрубками гвоздиков, нарезанными с помощью зубила и молотка, можно стрелять с одинаковым успехом и волка и вальдшнепа.

— Ваша та дробь, лавочная, покупная, — она к моей шонполке не подходит. Нежная она очень. А я вот себе гвоздиков нарезал — эта штука здорово бьет. Летит она словно чурка, и если уже зацепит, никому не воскреснуть.

А порох!

Порох всегда надо держать сухим. Так говорит мудрая народная поговорка.

Правильная поговорка, а то мокрый порох не загорается и не взрывается.

Кое-кто из охотников, чтобы быть уверенным, что у него порох действительно сухой, подсушивает его.

Делается это или в печи, после того как хлеб вы печен, или на плите, когда в печке огонь уже погас, а плита еще горячая.

Случается, конечно, что лечь разносит, а на плите порох вспыхивает.

Это если какая-нибудь искорка там где-то остается.

Зрелище это очень интересное, оно напоминает фейерверк в Парке культуры и отдыха во время народного гулянья.