Один мой приятель, завзятый охотник, когда мы, помнится, как-то получили такую телеграмму чуть ли не из Вологодской области: "Обнаружили и обложили три медвежьих берлоги зпт приезжайте немедленно…", долго вчитывался в ту телеграмму и сказал:

— Ты как знаешь, а я не поеду… Я на бекасика люблю… Бекасик пташка смирненькая, она не ревет и скальпов с человека не снимает. А медведь — он очень большой и очень бурый, а снегу там много — не удерешь! Не поеду я!

Не поехали мы вдвоем.

Медведи бывают бурые, и серые, и белые…

Бурые ревут по лесам, начиная с Брянщины…

Серые называются "гризли", они, спасибо им, водятся где-то далеко.

А белые — те в полярных морях и океанах, и ехать к ним далеко и холодно.

Ну, а все же для каждого охотника убить медведя — это такая честь и такая ему слава, что хоть теоретически, а хочется.

Вы ж сами подумайте: во-первых, прекрасная медвежья ветчина и знаменитое медвежье мясо, а во-вторых, медвежья шкура…

Лежит такая большая-большая и мохнатая медвежья шкура у вас в кабинете перед кушеткою.

Вы сидите на кушетке, а перед вами приятели сидят.

Вы им и говорите:

— Вот этого медведя сам убил!

Приятели ваши, как и вообще в таких случаях все приятели, посматривают друг на друга, и обязательно кто-нибудь из них хихикнет.

Вы не обращайте на это хихиканье никакого внимания и расскажите им, как вы сначала, когда медведь выскочил из берлоги, ударили его жакановской пулей, но только поранили, а он, разъяренный, как прыгнет на вас! А вы не растерялись, схватили рогатину: и как у вас рогатина тресь! — а вы хватаете вторую рогатину и прямо медведю в грудь! Но тут и вторая рогатина — тресь! Вы тогда — за третью! Зверь уже дышит прямехонько вам в лицо… Третья рогатина…

Но тут жена:

— Пожалуйте, товарищи, к столу! Чайку попьем! А когда вы выйдете из кабинета, ваш ближайший друг говорит вашей жене: