Мы искать. И в печи, и на печи, и под полом, и в буфете, и в помойнице, и в кадке, и в сенях, и в кладовке — нет!

Мы в амбаре, и в хлеву, и в свинарнике, и под свинарником — нет!

Подбежали Галушка со звонарем Квазимодским — и все вчетвером по всем закуткам и закоулкам.

Облазили всюду, где можно и где нельзя, — нет!

Вошли мы в хату, отдохнули и снова к хозяину:

— Где?

— Да чего вы, — говорит, — ко мне пристали? В лесу я не был, никакой козы я не убивал! Тогда я уже к нему с подходом:

— Слушай, — говорю, — человече! Своими же глазами мы видели, что козу ты убил, что с козой ты домой бежал и с козой в хату вскочил! Где она, скажи!

— Да это вы ошиблись! Это, может, сосед, а не я! Я дома сидел!

— Нет, — говорю, — не сосед, а ты!

И, знаете вы, меня уже и злость берет, да и любопытство разбирает, где можно так козу запрятать? Мы ведь все облазили и не нашли.

Тогда я ему говорю:

— Слушай, дядька! Даю тебе слово, что никому ничего не скажем, ничего тебе не будет, коза останется тебе, — скажи, где ты ее так упрятал, что мы и найти не можем? Где?

Он долго думал да и говорит:

— А ничего не будет?

— Да ничего! Слово даю! Тогда он к жене:

— Покажи!

Жена его отступила от колыбельки:

— Вон она! Я ее грудью кормлю!

Подходим: верно, лежит в коляске небольшая дикая коза, над которой в скорбной позе все время стояла жена браконьера.

Вот какие браконьеры!" — закончил рассказ Юрий Васильевич Шумский.

Хитрющая бестия — браконьер. И вредная бестия — браконьер.

Однако и с ним бороться можно.

Возвращаясь однажды с охоты, зашел я по дороге к старому моему знакомому Максиму Тудыпрыгни передохнуть и молочком подкрепиться.

Давно уже, чуть ли не пять лет, я Максима не видел.

Зашел. В хате одна Максимова жена.