Недавно я рассказывал Васе, которого навещаю регулярно раз в месяц, о том, как изумительно вкусна своими руками испеченная картофелина. Рассказывая, вспоминал дымок костра, запах хвои, вспоминал юность и прослезился. Но в глазах моего сына я не увидел ответного энтузиазма. Сын смотрел на меня строго и осуждающе. Черствость мальчика меня испугала. Нет, что ни говорите, а некоторая часть нашей молодежи растет какой-то бескрылой... Замысел поэмы родился в тот же вечер. Тогда же, за рюмкой нарзана, я кое-что набросал. В поэме наряду с чеканными строками воспоминаний будет задушевная беседа с сыном, в которой сквозит горький вопрос: кто же, кто виноват в неудавшейся личной жизни папы и мамы? Есть и теплые лирические строки:

Наша юность пролетела,

Юность, полная огня.

Наша мама поседела,

Поседела от меня.

Вот... Пишу и плачу. Я сейчас, как в юности, легко плачу...

Мемуарист

О старой Москве много написано. И все же некоторые драгоценные, неповторимые черты прошлого все дальше уходят от нас, теряют запахи... Эти горькие думы и вынудили меня приняться за новый том воспоминаний. Сюда войдут мои встречи с великим физиологом И. Павловым, с которым мне довелось дважды лично столкнуться в подъезде дома, где жили радушные, известные всей старой Москве хлебосолы Энские, уже тогда приветившие меня, никому еще не известного молодого поэта. В этот же том войдут воспоминания о моих беседах с известной исполнительницей цыганских романсов Варей Паниной. Помню круглые столики, красные спинки кресел, обнаженные плечи женщин, брильянты, соболя, игру шампанского в тонких с позолотой бокалах... Помню... (Остальное пришлось вычеркнуть за недостатком места.)

1956