С каждым шагом, приближаясь к реке, она, как бы нехотя, сбрасывает с себя — то сапог, то куртку, оставаясь в конце концов „топлесс“, и решительно, по-мужски ныряет в воду вниз головой. Выбравшись на берег, она закуривает. Глубоко затянувшись, она вдруг ощущает на себе похотливый взгляд Михайлика. Тот со смущённой улыбкой подходит к ней. Бормоча что-то невразумительное и пряча глаза, протягивает ей павлинье перо.

Кокетка: Встроми його собі, знаєш куди? Ану, йди геть звідси, синок нєдодєланий!

В сей момент из глубины кустов доносятся дурные крики. Один из байкеров нашёл соломенного бычка и тут же прилип к нему. Михайлик пытается отодрать от дублёной кожи бандита любимое животное, и это ему удаётся с огромнейшим трудом. Беззащитный соломенный бычок — лакомая добыча для всей компании, с плотоядным хохотом ведут они его на верёвочке, чтоб принести в жертву своему неведомому богу. Обрядовое действо начинается с того что схватив липкое животное за ноги, рыцари без чести и достоинства швыряют им друг в друга, норовя попасть в ту часть тела, которая называется „морда“. В разгаре этой древней игры мотоциклы заводятся как бы сами собой и, разбрасывая комки грязи и коровьего помёта, с надсадным воем носятся по пляжу. Бычка рвут на части. Перепуганные гуси, едва касаясь лапами поверхности воды, с пронзительным гоготаньем панически улетают подальше от матча. Всё это, впрочем, напоминает казахскую игру „отними козла“, с той разницей, что вместо лошадей — мотоциклы. Внезапно яростный вой моторов сменяется тихой музыкой. Жалкие остатки чучела валяются на песке, грязный дым стелется по реке.

Растерянный Михайлик недвижно стоит, не зная — плакать ему или смеяться. Рыцари мотоцикла и мата тупо ржут, забавляясь его печальным обликом. Тангейзер подходит к нему и кладёт руку на плечо.