Во двор входит Мыкола Гнатович, муж Приськи. Немолодой, но ещё крепкий, с обветренным морщинистым лицом и узловатыми руками.

Микола Гнатович: Ану дивись, бабо, що я тобі приніс! (Говорячи це, він виймає з-за пазухи дику качку) Обережненько, обережненько!

Приська аккуратненько берёт утку, которая и не пытается вырываться.

Пріська: Ой, Господи, що то за дід скажений! Тільки вчора отого броненосця Потьомкіна приніс, а сьогодні ще качку, а бідненька ж вона, маленька, ще й ніжка зламана, куди ж нам стільки? А ще хлопці приходили, казали — маку нема на городі…(Стара мало не плаче).

Микола Гнатович: Не плач, стара. Як нема, то ще посієм.

Старики идут в хату, где, отодвинув всевозможную срань от печки, любовно устраивают утке гнездо. Бабка страстно шепчет молитву, обратившись на образа в углу. Мыкола Гнатович машинально берёт с вешалки сытого и толстого удава и, обмотавшись им как кашне, выходит во двор, садится на скамейку. Затем из-под скамейки он достаёт журнал «НАТАЛИ», открывает его наугад, разрывает напополам обнажённую мисс Европу и сворачивает из неё козью ногу. Раскуривает. Броненосцы тем временем, жадно чавкая и отпихивая друг друга, поглощают пойло. Мыкола Гнатович ласково, как скрипач скрипку, гладит их пластмассовые спины.

Микола Гнатович: (лагідно) Потьомкін, тварюка, їж, маленький, їж. (Задумливо) — Кожне Боже створіння дітей має. І в нього десь бігає. Маленьке таке, а вже тоже — Потьомкін. Тільки в нас з тобою, бабо, нічого нема…

Приська стоит в дверях хаты с маком в руках.

Пріська: (наче провинилася) Оце тільки трішки знайшла. Піду діточкам однесу.

Исчезает в направлении огорода. Мыкола Гнатович задумчиво покачивает головой. Замечает Михайлика, который с тоски, выбивает гобелены курицей. Белые перья печально планируют на покрытый птичьим помётом двор.