Анна Петровна снова подымается из-за стола и ходит по комнате. Она права, что пишет сыну о любви. Пусть он – берет пример с отца и пусть любит свою будущую подругу бережно и нежно. Может быть, это та девушка-геолог, о которой он два раза упоминал в последнем письме? Сейчас в Сибири весна. Они ходят по тайге, вместе работают (и пусть всю жизнь вместе работают) и пока еще не признаются в своей любви. Иногда только глазами? И то делают вид, что не понимают. И все кругом прекрасно, все – их собственное. Когда человек любит, он – царь. Не обыкновенный царь, каких рано или поздно свергают с престола, а сказочный, которому всякая щедрость по плечу. А себялюбец и эгоист всегда нищий…

Она опять садится к столу, чтобы написать о царе и нищем и еще о том, что любить даже радостнее, чем быть любимым. Это все равно что дарить – приятнее, чем получать подарки.

«Мальчик мой, никогда не обижай ту, которую полюбишь. Но только сумей полюбить такую, которая достойна любви…»

Что же еще написать? Анна Петровна смотрит на портрет сына. Узнает свои пушистые волосы, широко поставленные глаза, продолговатый овал лица, только рот большой, отцовский. Можно и про это написать, что разглядывает его фотографию. Все равно про что, лишь бы подольше разговаривать с Володей. Но нельзя отнимать у мальчика столько времени на чтение писем. Он – инженер, вот уже год с лишним, как инженер, занятой, серьезный человек.

«Целую тебя крепко, мой родной. Береги себя. Пиши почаще, как сможешь. Твоя мать.

P. S. Хотела приписать, что папа целует, и вспомнила, что он на охоте. Я очень довольна, что с ним ездит его заводской шофер Олег Иваныч (я не помню, был ли он при тебе). Человек он мрачноватый и молчаливый, и мне все казалось, что ему не особенно приятно сопровождать отца в выходной.