Багровое лицо ее, заросшее диким мясом и седой щетиной, хищно склонялось над лунными зрачками, негнущиеся распухшие пальцы шарили под замшелым брюхом, ища вымя.

"Дурочка, - страстно бормотала Этка, - куда ты спрятала остальные титьки, рахуба несчастная?" Розовые глаза козленка застенчиво мигали.

"Молодой человек, - строго сказала мне Этка, - знайте, что если бог захочет, так выстрелит и веник. Пусть они мне продали не козу, а козлика, все равно я его люблю, как свое дитя люблю!"

Прошел месяц. Весна текла над нашим двором, как розовая улыбка. В ликующих лучах малинового заката навстречу мне сверкнули перламутровые бельма старой Этки. Она несла в грязном переднике козлиные рога и ножки и скорбно трясла седой головой.

"Молодой человек! - крикнула она страстно рыдающим хриплым голосом. - Я вас спрашиваю, где бог? Где этот старый паскудник? Я вырву ему бороду! Зачем он наплодил волков, хвороба на них! Они съели моего козленка, мое сердце, мою радость: он убежал в лес, как дурачок, а они напали на него, что это просто ужас!"

Я молча отошел в сторону, давая излиться этому гейзеру скорби.

1930 г. (Э. Паперная)

К. Д. Бальмонт

В искрах лунного сиянья

сквозь лучей его мерцанье вижу смутно очертанья

я старушки и козла. Пьют любви до края чашу

все слияннее и краше, но козла в лесную чащу

злая сила увлекла.

Волки мчат во мраке ночи,

это искрятся их очи, в час глубокий полуночи

козлик в жертву принесен. На траве белеют ножки,

козьи ножки, козьи рожки, и старушка по дорожке... ...Старый, милый детский сон.

1899 г. (А. Розенберг)

Собирательный поэт-песенник

За курганами в дальней избушке (До заставы четыре шага) Козлик серенький жил у старушки, А вокруг зеленела опушкой, Голубая шумела тайга.

Антарктида, Атлантида



2 из 34